О`Санчес - Кромешник

Через трое суток он заявился к Оре и с порога ударил её откровенным разговором: выложил в открытую про себя (не все, конечно) и про своё решение. Не сразу ему удалось объяснить ей, что он из себя представляет, но и тогда она все же удерживалась от слез, а потом уже прорвало в четыре ручья, когда он объявил, что ей делать дальше… Уж как только он на неё ни воздействовал – и логикой, и разумом – что ей логика – ревёт взахлёб и все тут… Гек настоял, чтобы остаться ночевать, к утру вроде бы примирились в постели, а с утра опять слезы… Тем не менее через две недели все закончилось так, как он для них и наметил: Ора уволилась с работы, обратилась в соответствующие службы, заранее намагниченные как надо, и уехала жить куда-то за границу, обязательно в один из британских доминионов, Гек специально не велел ей рассказывать ему свой конкретный выбор («Будет все нормально – отыщу самостоятельно. Но это вряд ли случится раньше, чем через пять лет… А может и того не выйдет») и пытаться установить с ним какой бы то ни было контакт. В кредитных карточках, зарубежных банковских счетах на её имя и в анонимных австрийских авуарах он зарядил для неё около десяти миллионов талеров (если пересчитать с местных валют) – все, что удалось с гарантией непрослеживаемо для любых спецорганов и свидетелей собрать за эти две недели.

Богатая, беременная и бесконечно несчастная Ора выбрала Австралию, Мельбурн, а Геку все почему-то казалось, что она уехала в Канаду…

Однако те три дня раздумий в Чёрном Ходе не обошлись без идей, и Гек собрал на очередной сходняк всех своих гангстерских Дядек и авторитетных сподвижников по Бабилону (по паре человек было и из Картагена, Иневии, Фиб…).

«…Это отнюдь не моя дурная прихоть, парни! Каждый из вас плотно сидит на крючке у государства, в лице его спецшакалов. Сегодня тебя, Эл, и тебя, Втор, защищает от них круговая порука, тугая мошна, вёрткий адвокат и родная бл…я Конституция. Но тут вам не гангстера с ручными тарахтелками из подворотни. Случись что – а были такие времена ещё у современников на памяти, – полистают телефонную книгу, найдут и привезут десять пуль в живот с доставкой на дом. Или вы думаете, что ваши гориллы кастетом „ПТУРС“ сшибут и вместо вас под гусеницы прыгнут?… Дальше. Будь у меня жена и её прихватили бы чужие бяки, мне было бы тяжело сдерживать шантаж. А если бы и детей в придачу… и тогда бы выдержал, но… сильно бы переживал, очень сильно. Из вас – все бы выстояли при подобном раскладе?… Вопрос риторический, это означает – можете вслух не отвечать. Коли ты не урка – семья святое дело, ну так – позаботься о её сохранности. Я чую разные подлости от этих псов и их презуса, хотя и не могу конкретно угадать – что и от кого. До других идиотов нам дела нет, пусть живут как знают, нам на пользу. Сроку даю – год. Прикиньте, взвесьте, кто более-менее дорог и значим – перекрасить и закамуфлировать. Хоть развод липовый, хоть брак фиктивный… Адреса сменить, кто сумеет, детей постарше – учиться или работать в другие города, а лучше за бугор. Все эти свадьбы-мадьбы, юбилеи и фоторепортажи – унять до минимума, хоть ставни забивайте… Кто поленится слушать мои советы – пеняйте на себя. Кстати, на людях и в городе в таком количестве собираемся последний раз. Надо обсудить – кучкуйтесь без помпы, предельно аккуратно. Перспективным ребятам передайте примерно то же самое, но уже от себя».

По правде говоря, Гек не слишком представлял себе, на кого и как он будет воздействовать в случае непослушания, зато «парни» почему-то представляли это очень хорошо и ярко, никто из них не осмелился оспорить вслух его «советы». Расходились подавленные, заранее начиная прикидывать тоскливые перспективы грядущих перемен. Уже за порогом «Коготка» Фант выругался в сердцах и внятно сказал в пространство: «У шефа шмель в башке летает, а мы отдувайся…» Многие слышали его слова, но ни один не возразил. И никто не донёс, даже его старинные недоброжелатели, братишки Гнедые.

Во время разъезда двое закадычных друзей сели в один мотор. Оба были полноправные Дядьки в своих владениях и оба, Дядя Эрни и Дядя Тор, недавно и почти добровольно примкнули к той гигантски разросшейся части преступного мира, где слово Кромешника было законом.

– Пахан, между прочим, правильное дело говорит и о нас, дуроломах, заботится. Что, не так, что ли? – Второй собеседник завернул матюгом и повернул к первому жирное лицо, перекошенное злой ухмылкой:

– Не мне, ты лучше это моей кобре растолкуй, если такой правильный! А мне ничего объяснять не надо! Эх, жизнь, ну, подлая штуковина… Поехали, Арнольд, к твоим шкурам, да нажрёмся, а?…

Было мужчинам по сороковнику с хвостиком. Первый собеседник – отчаянный бабник, но жил холостяком, второй – солидный семьянин, воспитывающий троих детей. Одного звали Дядя Эрни, он же Арнольд Подкидыш, второго Дядя Тор, он же Нестор Гиппопо. Это были заглазные клички, наклеенные на них с юношеских лет…

Глава 15

И смерть не мила,

И жизнь опостылела.

Мрак. Боль. Вдох, выдох…

Подбритые усики, эспаньолка с проседью, волнистые кудри чуть ли не до плеч, элегантные дымчатые очки – вылитый профессор консерватории… Кто бы сумел узнать в нем скокаря Бычка или даже кадрового офицера Службы Уильяма Бонса? Однако это был он, полковник Уильям Бонс, подручный и доверенный генерала Эли Муртеза, который сам, в свою очередь, по-прежнему был другом и правой рукой самого Дэниела Доффера, одного из влиятельнейших лиц государства Бабилон.

Полковника Бонс получил ещё прошлой зимой, в счёт старых заслуг и авансом за будущие. Для будущих заслуг Дофферу и Муртезу требовались в доску надёжные люди, способные на многое, а также и на все, Бонс им подходил по этим и иным параметрам.

В тот звёздный для природы и Бонса вечер Эли Муртез лично пожелал обмыть с ним «большой треугольник», и это была честь, которая очень редко выпадала на долю рыцарей Службы. По плотоядному совету Муртеза местом ужина они выбрали дорогущий ресторан «У Пьера», где благодаря стараниям шеф-повара, специально выписанного из Франции ещё при покойном Президенте, старались бывать почаще самые привередливые гурманы столицы. Ресторан к тому же славился известным либерализмом: ни один знаток не мог придраться к качеству ритуалов, исполняемых перед ним метрдотелем и официантами во время вскрытия бутылок, к примеру, или при подаче счета; но с другой стороны, если какой-нибудь провинциальный нувориш требовал к рыбе мускат – ему подавали без звука все просимое и не раздражали деликатными советами. Как ни странно, но и эта особенность «Пьера» нравилась очень многим: одним не приходилось задумываться о назначении крючочков и ложечек, другие же, искоса посмеиваясь, приятно самоутверждались на их фоне.

И десерт, как и все прекрасное, подошёл к концу. Муртез сунулся своим огромным носом в пустую ликёрную рюмочку и обиженно запыхтел сигарой.

– Черт бы побрал этих французов с их микроскопическими изысками! Я эту рюмочку не менее чем наполовину вынюхал, а не выпил…

– Зато каков аромат… – философски возразил ему Бонс, прикуривая «гавану» прямо от свечи.

– Не спорю. Но уж кофе я одной чашечкой не обойдусь, клянусь Вакхом! И предупреждаю вас, Уилл, счёт, который вы будете оплачивать, не станет от этого меньше.

– От судьбы не уйдёшь, ужин того стоил.

– Ну-ну, все не так больно: ровно половину его я вам завтра или послезавтра верну, запущу лапу в оперативные фонды…

– Не смею отказываться. Я теперь хоть и полковник, но по-прежнему остаюсь самым дисциплинированным офицером нашего заведения. Только прикажите.

– И прикажем, когда момент наступит. Шеф доволен вами, хотя и ругает за внешний вид, ему все стрижку и двубортные пиджаки подавай, как приснопамятному Эдгару Гуверу из Штатов. Ещё ему показалось, что вы слишком обильно орошаете столичную прессу, в ущерб провинции.

– Есть грех, сам недавно понял это, и мы учтём.

– Как ваш старый друг и босс – не установили ещё контакта?

– Гм… Тут уместнее был бы термин «пахан». Нет, никак не подобраться, нигде не засечь. Не знал бы его воочию – подозревал бы, что он – выдумка жёлтых журналистов.

Оба рассмеялись. Муртез обернулся на шум – в зал входили двое посетителей – и удивлённо поднял брови:

– Уилл, глаза мне изменяют, или я все же знаю этих двух типов? Сейчас-сейчас, даром я разве столько лет ими занимался… Вон тот моложавый седеющий франт носит кличку Подкидыш, а тот громадина – Нестор Гиппопо. Оба – паханы в своих бандах.

– А вот тут более уместен термин «Дядьки»…

– Да что нам термин: пидор – это пидор, хоть геем назови его, хоть нет…

– Любите Шекспира?

– Только как творца. Ну так я прав?…

– Да, это они, хотя к нашему «другу» прямого отношения не имеют, насколько я понимаю современную ситуацию.

– Прямого?

– В последнее время некий Сторож из предполагаемой орбиты Кромешника и этот Гиппопо стали тереться друг о друга границами своих владений. Стреляют помаленьку…